О времени, о Норильске, о себе

Опубликовал   |  -

12 томов воспоминаний норильчан «О времени, о Норильске, о себе» — это история Норильска в судьбах людей, начиная с 1935 года до акционирования Норильского комбината.

Книга Галины Касабовой

Авторы сборника воспоминаний – это заключенные Норильлага и Горлага, их жены, дети, сегодня уже взрослые люди. Это работники комбината: вольнонаемные, руководители служб, тесно связанные с начальниками Норильлага. Это молодые в те годы выпускники московских вузов, на Лубянке получившие направление на работу в Заполярье. Среди заключенных Норильлага были ученые мирового уровня, известные в стране писатели, журналисты, спортсмены, актеры, врачи, учителя, певцы и композиторы… Строители, горняки, металлурги, обогатители, энергетики в своих воспоминаниях часто рассказывали о своем труде, начиная со слова «впервые».

Норильск в первые десятилетия – это город примитивного тяжкого физического труда и творческого взлета ума, который почти не знал невозможного. Вот примеры из книги. Остро были необходимы строительные материалы – изобрели и применили кирпичи из гипсолита; нужны реактивы, химическая посуда, беззольные фильтры – по собственным рецептам все это изготовили химики; для рудников остро не хватало взрывчатки – разработали производство взрывчатых материалов: оксиликвита и динамона. Износились тормозные колодки подвижного состава железной дороги – особый сорт чугуна заменили местной 300-летней лиственницей. Ощутили дефицит гвоздей – сконструировали гвоздильный станок и собрали для него огарки электродов. На исходе серная кислота – придумали и построили сернокислотную установку.

Первые строители Норильска. Норильлаг,1935 год.

Первые строители Норильска. Норильлаг,1935 год.

Никто не строил в условиях Крайнего Севера деревянный водовод, а в Норильске он прослужил 20 лет. Два института не смогли быстро заменить сломавшиеся детали чешской паровой турбины ТЭЦ: два ряда лопаток, как ножом, срезало. А «простой советский заключенный» в кратчайшие сроки справился с задачей. Не имея чертежей, инженеры правильно рассчитали приспособление к станку, а потом рабочий М.В. Ковалевич вручную изготовил 52 лопатки сложнейшей формы для турбины.

В первые годы – самый надежный транспорт Норильска.

В первые годы – самый надежный транспорт Норильска.

Нужны ложки, пуговицы, елочные игрушки, сапожный крем, зубные коронки, карандаши – все, чего не хватало, делали сами норильчане. В норильских лагерях были представлены таланты не только со всей страны из самых разных областей жизнедеятельности человека, но и из многих стран мира.

Строится Норильский горно-металлургический комбинат.

Строится Норильский горно-металлургический комбинат.

Каждый том сборника воспоминаний «О времени, о Норильске, о себе» открывается «Словом к читателю», из которого можно подробно узнать, какие авторы и о чем прислали свои воспоминания в книгу. Все материалы публикуются впервые по мере их поступления, поэтому никакая систематизация тем не предусмотрена. Но отдельные тома все-таки выделяются по темам. Например, в 5 томе немало рассказов о руководителях комбината. Многие норильчане впервые узнали только в 90-ых годах прошлого века, что первым директором НГМК был не А.П. Завенягин, (чье имя носил Норильский горно-металлургический комбинат), а Михаил Акимович Зингер. Его назначило НКВД   начальником Норильскстроя, и НКВД же вскоре его расстреляло. Вторым начальником в Норильске был Владимир Зосимович Матвеев, погибший в Талагилаге под Архангельском. Это его обвинил во вредительстве Авраамий Павлович Завенягин, заступивший в должность начальника комбината после него. Название Норильский комбинат официальным стало с его легкой руки.

После пурги…

После пурги…

Выделяются единой тематикой и четыре тома: 6,7,8 и 9-ый. В них впервые опубликованы воспоминания заключенных, участников восстания после смерти Сталина в 1953 году. В 8 томе опубликованы до сих пор малоизвестные документы: это Устав и Программа Демократической партии России, автор которых, Сергей Дмитриевич Соловьев в целях конспирации впервые написал на французском языке. Об этом удивительном человеке рассказывается в двух томах издания.

Норильлаг был шарашкой, уникальной по своим размерам и качественному людскому составу. Удивительно, как репрессивная система старалась максимально эффективно использовать таланты людей. Люди, лишенные свободы, вопреки всему и вся, и в лагере олицетворяли интеллектуальный потенциал страны. Они не просто старались выжить, но и жить, если не нормально физически, то – нравственно, оставаясь в ладу с самими собой. Они сопротивлялись и самому Крайнему Северу, и самой системе. Как могли. Множество способов не только выживания, но и сопротивления описывают в своих воспоминаниях норильчане. Время и Норильск тех лет мы как бы видим глазами школьников, самих заключенных, руководителей подразделений комбината, вольнонаемных – всех, кому довелось жить и работать в Норильске, Дудинке с 1935 года ( время создания лагеря). Хотя Норильлаг был официально закрыт в 1956 году, очень многие заключенные по самым разным причинам остались жить на Таймыре. Субъективные рассказы объективно складываются в довольно многомерную картину норильской жизни той поры. Она полна парадоксов. С одной стороны, Норильск – это огромный город-лагерь. С другой, были и  жители, мало что знавшие о лагерях и их порядках. Что уж говорить о восстании заключенных. Например, норильчанка Пашина была летом 1953 года в отпуске за два года и вернулась, когда восстание уже было подавлено. Представьте, ей никто не сказал о событиях в лагере: она узнала о восстании только в 90-ых годах. А ведь тогда даже дети видели черные флаги на кранах и запускаемые заключенными бумажные змеи, из которых рассыпались на землю листовки. И все взрослые знали, что заключенные бастуют и не ходят на работу. Вот как тогда умели держать язык за зубами… На всякий случай… Впрочем, даже сегодня есть норильчане, которые остаются в неведении, что в те годы было столь серьезное сопротивление в норильских лагерях, приведшее к серьезному срыву работы комбината.

Выход на проспект Сталина, позже и поныне – Ленина.

Выход на проспект Сталина, позже и поныне – Ленина.

Еще один парадокс. Город-лагерь жил по очень жестким и жестоким правилам, особенно в первые десятилетия людей здесь погибло – буквально не сосчитать, ибо цифра погибших не установлена до сих пор. А с другой стороны, семьи, дети заключенных не чувствовали на себе негативного пресса местных властей, как во многих других местах. Абсолютно всем школьникам комбинат шил форму, всех детей отправлял в пионерские лагеря на материк. Начальники комбината приглашали в гости одноклассников, детей репрессированных родителей, например, так делал директор комбината Зверев.

Все знали, что контакты вольнонаемных и заключенных запрещены ( помимо работы). За нарушение этого правила пострадал автор пионерского гимна «Взвейтесь кострами синие ночи…» заключенный композитор С.Ф. Кайдан-Дешкин. Его, уже отбывшего свой срок, вынудили уехать из-за переписки с любимой женщиной, которая в отличие от него еще не была освобождена из лагеря. Но при этом было невозможно скрыть общеизвестные факты: очень многие вольнонаемные приносили на работу завтраки для заключенных товарищей, передавали записки, брали письма для отправки. Все знали, что так поступал и сам А.П. Завенягин, начальник комбината и лагеря, а главный снабженец комбината В.Н. Всесвятский даже звал заключенных в гости, чтобы они могли помыться и поесть.

Еще об одном парадоксе  часто спрашивают даже сами норильчане. Почему некоторые описывают в книге жизнь в поселке-лагере почти как счастливую? Что только не пережили! А они… Почитайте, как создавалась семья Буре (это бабушка и дед знаменитых ныне хоккеистов) или  семья Петровых, или письма Н.В. Супруненко, отправленные «милой Анечке» из лагеря в 1947 году… И  вы поймете: всюду жизнь, и всем хочется радости, любви, надежд…

Согревали душу и единомышленники, с которыми можно было перекинуться просто взглядами, а иногда и вести тайные беседы. Даже Сергей Дмитриевич Соловьев, отсидевший 26 лет и вышедший на свободу при Горбачеве, сказал: «Красивая жизнь прошла. Опасная. Веселая. Интересная. Насмотрелся народов, и стран, и обычаев. Столько людей прошло перед глазами, столько было разных переживаний и эмоций…» Его жизнь – это роман, написанный самой жизнью.

С воспоминаниями людей, которые остались норильчанами на всю жизнь, (так они себя называют, где бы они ни жили – в своей стране или за рубежом) мы познакомим вас в  следующих выпусках «Вашей газеты» из сборника  «О времени, о Норильске, о себе».

Г. Касабова.

Фотографии из семейных архивов норильчан.

Добавить комментарий